Now Reading
«Если мы начнем с крови, это будет не демократия». Почему беларусы выбрали путь ненасильственного сопротивления и может ли он привести к победе

«Если мы начнем с крови, это будет не демократия». Почему беларусы выбрали путь ненасильственного сопротивления и может ли он привести к победе

Па-беларуску

В ответ на насилие режима в 2020 году по всей стране вышли тысячи женщин в белых платьях и с цветами. Споры о том, правильно ли было для беларусского протеста идти по ненасильственному пути, продолжаются и по сей день.

Одной из ярких демонстраций мирного несогласия стала акция 21 ноября 2020 года в Молодечно, когда шесть человек заблокировали Великий Гостинец с транспарантом «Когда в стране беззаконие, сопротивление — наш долг». Участников осудили по статье 342 Уголовного кодекса. Двое из них, Элина Коритько и Сергей Сидарович, бежали из Беларуси, их историю читайте и смотрите здесь.

Элина поделилась, изменилось ли её отношение к ненасильственному сопротивлению, за которое она была осуждена и вынуждена покинуть прежнюю жизнь и дом:

— Я и сегодня придерживаюсь этого способа сопротивления. Если бы люди вышли с оружием, смертей было бы больше. Пока рядом Путин, все сложнее. Почему-то все помнят цветы и ленточки, но было и другое — люди бастовали, партизанили, всё это — огромный риск. В этом смысле у меня нет кумиров. Но Мария Колесникова была хорошим движущим фактором. Ее характер, эмоциональность, язык — во всем было лидерство. Нашим ресурсом были наши люди и соседние страны, с которыми мы сотрудничали, но у каждого свои цели. Вероятно, мы были недостаточно убедительны в 2020 году и за двадцать лет до этого.

Родненков: «Общество выбрало свой путь, и политики должны его учитывать»

Разобраться глубже в том, почему беларусы выбрали мирный путь и к каким результатам он привёл, мы попросили члена команды Виктора Бабарико и члена Координационного совета Антона Родненкова.

— Обсуждали ли в Координационном совете идею ненасильственного сопротивления?

Когда формировалась команда Виктора Бабарико и к ней присоединился Максим Знак, то главным принципом стало действие в правовом поле. Это исходило из самой команды. Мы искренне в это верили и придерживались этого. С самого начала, еще до выборов, Максим Знак начал выходить в прямые эфиры, где разъяснял обстоятельства и особенности беларусского законодательства.

Наша команда полностью разделяла мирную идею, в том числе и Мария Колесникова.

Мирные — это не значит трусливые. Действия Марии показали, что ей хватает мужества и решительности без насилия.

В течение летней кампании мы использовали легальные способы втянуть людей, чтобы они давили на систему. Почему это стало таким эффективным? Потому что это соответствовало беларусам, беларусским ценностям и мировоззрению.

Политические кампании состоят из двух слоёв. Первый слой — это коммуникация: то, что вы говорите людям. Второй слой состоит из личного опыта. Люди что-то слышат, они должны связать то, что они слышат, со своим опытом. Использование всех правовых механизмов позволило мобилизовать людей, и они на своем опыте видели, как работает беларусская система: она нечестна и не уважает людей.

Это стало видно на всех уровнях: когда не регистрировали наблюдателей, когда не рассматривались жалобы, когда не регистрировали кандидатов. Каждый раз система показывала, что ей наплевать на жалобы людей. И это начало находить отклик у людей. Очень важно было наладить не только общение с людьми, но и чтобы они получили какой-то опыт за эту кампанию.

В авторитарных системах организовать давление на власть можно только при наличии широкого общественного фронта, широкой общественной активности.

Если вы строите кампанию на агрессивной риторике, вы апеллируете только к одной части населения. Остальные, абсолютное большинство, вас не поймут.

И здесь сложилось несколько факторов. Летом 2020 года женское трио смогло разговаривать с разными категориями людей. Аудитория Сергея Тихановского была в большинстве из регионов, люди из малого бизнеса, с низкими зарплатами или теми, кто искал работу. Виктор Бабарико общался с другой аудиторией: средним классом, айтишниками и предпринимателями — людьми, у которых была хорошая жизнь, но они хотели не только обустроить свой бытовой комфорт, но и сделать страну более демократичной. Цепкало хорошо доходил до аудитории государственных служащих.

Вероника Цепкало, Светлана Тихановская и Мария Колесникова. Фото: Maria Kalesnikava / Instagram

Без мирных посланий невозможно мобилизовать широкие круги населения. На первых этапах вы должны быть только с таким посылом, особенно в авторитарных системах. С агрессивной риторикой это было бы невозможно, потому что власти тут же начали сажать людей, которые могли бы стать лидерами более агрессивной части общества: Статкевич, Северинец. Власти сделали это, чтобы не к кому было присоединиться.

Почему не появились лидеры осенью 2020 года? Когда мобилизуются широкие круги общества, в нём рождаются лидеры. Мария Колесникова не планировала становиться политиком, как и Светлана Тихановская. В конкретной ситуации они стали лидерами.

Есть два пункта, когда протест мог пойти по силовому пути в 2020 году. В конце августа, когда было видео, где Лукашенко ходит с автоматом. Протест всё еще был большим, и были сторонники более агрессивных действий. Второй момент убийство Романа Бондаренко. Общество выбрало свой путь, а политики должны это учитывать, чувствовать и направлять волну, но они не могут изменить её направление в один момент.

Политики не могут сказать: «Вчера мы были мирными беларусами, а сегодня мы рассердимся». Беларусское общество не сделало силовой выбор.

Когда говорят, что нужно было быть решительнее и делать более агрессивные шаги, что вы говорите?

Наше общество взрослеет, идут процессы рефлексии. Кто говорит, что надо идти силовым путем, испытывает разочарование, что вложено много сил, жизней и судеб и это не принесло плодов. Так это ощущается в моменте: Лукашенко по-прежнему остаётся у власти.

В обществе появляются публичные стереотипы. Оно проверяет их в следующем кризисе. После 2010 года в оппозиции появился такой стереотип, что на улицы вышли всего 30 тысяч человек, а если выйдет 100 тысяч, то режим падёт и мы будем жить в новой Беларуси. В 2020 году мы это проверили. Однако оказалось, что этого недостаточно.

Есть две версии: не получилось, потому что всё было мирно, или потому, что не было раскола элит. В следующем политическом кризисе всё может быть пойти по силовому пути, но это не значит, что будет какой-то результат. История 2020 года может повториться: люди будут проверять свои гипотезы, они не сработают, а будут приняты новые.

Само общество не хотело насилия, и повлиять на это невозможно.

Не будет как в «Гарри Поттере», где сказал слова — и мир изменился. Вы не можете изменить общество одним видео на YouTube это долго, сложно, должна быть волна. Этой волны в обществе не было, или она была недостаточно велика. После августа наиболее активные уехали или были арестованы.

В какой-то момент Путин сказал, что сформирован резерв, который можно отправить в Беларусь. Координационный совет написал письмо, которое отправил послу России в Беларуси, чтобы резерв не использовался. Мы тогда понимали, что если Лукашенко обратится к Путину, то этих солдат точно пришлют. И у нас не было бы шансов. Я уверен, что если бы Лукашенко угрожали насилием, он бы обязательно попросил помощи у Путина.

Люди не выходили зимой 2021 года и после не потому, что в стране были большие репрессии, а потому, что люди понимали: они выходили полгода и ничего не менялось. У нас умное общество, у нас умные люди. В новом кризисе они будут действовать иначе. Насильственный метод — одна из гипотез.

Почему этого не произошло в обоих пиковых моментах, когда беларусы могли пойти по насильственному пути?

Я не думаю, что на эти моменты повлияла путинская армия. Это скорее про беларусов. В 2020 году все хотели, чтобы всё было мирно, чтобы власть ушла сама. Мы не хотели предавать себя. В то время на Путина не смотрели так, как после Казахстана и Украины.

Беларусское общество менее жестокое и более миролюбиво, чем, например, украинское. В сентябре 2020 года мы оказались в Киеве, и украинские журналисты и политики рассказывали нам, как было бы правильно поступить, что мы всё делаем неправильно.

ГУБОПиК прославился во время протестов, но всегда использовал свои репрессивные методы против, например, футбольных болельщиков и анархистов. Беларусская репрессивная система работала на то, чтобы не допустить появления радикальных группировок в Беларуси.

 Как добиться эффекта, если система в Беларуси применяет насилие, а противоположная сторона этого не делает, и силы неравны?

Этого не может быть на равных. У людей нет ни танков, ни армии. Армия есть у Александра Лукашенко, у него ракеты и бомбы. Если мы говорим о противостоянии, то авторитарная система будет сильнее в плане ресурсов. В какой-то момент система может стать слабой, если внутри неё происходят процессы, из-за которых она не готова давить на общество. В этом случае система должна измениться или рухнуть.

Лукашенко довольно быстро привлёк армию, чтобы быть уверенным, что, если не хватит ресурсов, присоединятся военные.

Чего добились беларусы своим сопротивлением?

Самый главный вывод общество публично заявило, что хочет демократической Беларуси. Шансы на демократическую Беларусь остаются, если беларусы этого захотят. Эта идея сформировалась в 2020 году.

Солидарность суперважная вещь. Солидарность начала формироваться во время появления ковида и остаётся актуальной в 2022 году, когда многие беларусы уехали, многие беларусы сидят в тюрьмах.

Именно сейчас, в тёмные времена, поддерживать друг друга самое главное для беларусов.

— Спровоцировали ли беларусы режим показать свое настоящее лицо, когда действовали по закону?

Режим был таким всегда, но какое-то время он притворялся более мягким. Когда общество меняется, его требования меняются, а режим не может измениться, становится еще более архаичным. События 2020 года показали, насколько режим готов прислушиваться к людям и их нуждам.

После начала войны в Украине лично вы переосмыслили посыл ненасильственного сопротивления?

Я всё время пытаюсь переосмыслить это. Война в Украине это трагическое событие для всего региона. Не думаю, что она скоро закончится. Это долгий конфликт. Так получилось, что главный друг Лукашенко представляет угрозу для Беларуси. А кто ещё друзья Беларуси? Весь мир помогает Украине. А теперь неизвестно, что будет с Беларусью.

Мария Колесникова с отцом Александром Колесниковым. Фото: Maria Kalesnikava / Instagram

Колесников: «Готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы почувствовать себя отцом, достойным своих детей»

Мария Колесникова стала одним из символов ненасильственного сопротивления беларусов. В одном из видеообращений она говорит: «Мы, беларусы, выбрали путь мирного, законного и ненасильственного протеста. А этот путь требует времени. То, что насаживалось 26 лет, не может исчезнуть в один момент. Нам всем нужно время для тяжёлой работы и терпения. Мы должны продолжать выражать своё несогласие. Писать, говорить правду, выходить, стоять, бастовать, жаловаться, отказываться от сотрудничества, бойкотировать и не соглашаться».

Мы попросили отца Марии Александра рассказать, почему для дочери было важно пойти по этому пути:

— Мы с Машей обсуждали происходящие события, и она поделилась своим мнением: «Папа, тогда мы станем как они. Мы берём за основу то, что весь цивилизованный мир уже прошёл и это дало положительный результат. Если мы начнем с крови, это будет уже не демократия». После этих слов увидел в Маше единомышленника. Как бы трудно это ни было, наше терпение должно прийти к полному пониманию демократических ценностей. Этот опыт, который команда Маши и Виктора Дмитриевича постаралась перенести в нашу Беларусь, остаётся приоритетным.

Безусловно, я жду, что изменения придут как можно скорее. Вы, наверное, понимаете, как я жду своих Машу и Танюшу. Но я готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы почувствовать себя отцом, достойным своих детей.

Откуда у Марии такие ценности?

— Маша и Танюша воспитывались в семье, где были заложены общечеловеческие ценности. Они выросли в атмосфере любви — мы с женой, которая, к сожалению, ушла из жизни, были молоды, наши родители были молоды. Понимание, уважение, стремление услышать собеседника — они видели, как важно стараться понять друг друга. Когда дети пытались по-детски хитрить, мы доказывали, что важно сказать правду, а для этого и мы сами были честными. Дома всегда было много книг и журналов. И старшая, и младшая перечитывали их с фонариками под одеялом. Я был очень рад, что дети старались узнавать как можно больше. Тогда не было компьютеров, но они хотели знать о технологиях. Затем я собрал примитивный, но настоящий персональный компьютер.

Музыка повлияла на Машу больше всего. Через нее она пыталась понять то, чего не видят обычные люди. Когда она училась в Германии и её приглашала в гости, то всегда рассказывала, что впечатлило в жизни там. Пыталась разобраться, почему в ее любимой Беларуси по-другому. Например, в один приезд заметил портреты людей на улице. Она рассказала, что идёт предвыборная кампания, и стала рассказывать, как проходят выборы в Германии. И она хотела принести в Беларусь европейские ценности — законность, соблюдение прав человека, уважение к праву от гражданина и чиновника.

Она понимала, что именно демократические ценности помогают человеку раскрыться, и от этого выиграет государство.

Во время одного из визитов в Германию я спросил, в чём она видит свою цель. Мне так понравилось, что она тут же ответила, даже не подумав, потому что уже нашла для себя ответ, сказала одно слово: «Образование».

— Были примеры, когда Мария добивалась своего, придерживаясь принципов?

— Первые попытки Маши участвовать в общественной жизни были в 2006 году. Жена очень переживала, что участие в акциях может быть связано с насилием со стороны властей. Маша столкнулась с запретом и восприняла это как давление и лишение прав. Мы впервые услышали от неё яркое и чёткое мнение о свободе слова и выбора. Это зацепило, и я убедил жену, что дочь права, и мы можем только посоветовать, а запретами ничего не решим. Мы видели её характер и то, что она приводит аргументы, с которыми невозможно поспорить.

Однажды жена была категорически против участия Маши в акциях во время молчаливых протестов 2011 года. Тогда я сказал, что раз дети хотят, а мы волнуемся, то поедем все вместе.

— Как вы себя чувствовали, когда человека с яркой ненасильственной позицией назвали террористкой?

— В очередной раз я почувствовал разочарование в нашей власти. Да, вы в очередной раз доказали, что можете все. Но результат от этого даже не нулевой, а отрицательный — вы накапливаете в людях злость, лишаете их желания с вами разговаривать.

Как только я увидел, что обсуждается статья про терроризм, понял, что Машу не пощадят. Человека судили по трём статьям, дали огромный срок. А потом, задним числом, поняли, что и этого недостаточно. Помогла реакция Марии, она узнала новость во время телефонного разговора со мной. Она сказала, что для неё это знак качества. Ее отношение к плохим событиям меня просто завораживает.

Что придаёт сил Марии в самых сложных ситуациях?

— Любовь ко всему, к чему причастна. Всё, что она делает, она делает из любви. Если человек убеждён, что без этого ему не обойтись, то он вполне уверен в своей правоте. Она написала мне в одном из своих писем:

«Жаль тех, кто обязан смотреть и подсматривать за нами, сопровождать. Вижу, какая борьба внутри них. Поэтому чувствую себя настолько свободной, что им этого не понять. А они сделали выбор не в пользу свободы, а в пользу подчинения, и сами страдают, не понимая, что потеряли».

Сестра Марии Татьяны Хомич. Фото: Maria Kalesnikava / Instagram

Хомич: «То, что протест был ненасильственным, даёт нам многое на будущее»

Сестра Марии Колесниковой, Татьяна Хомич, тоже поделилась видением того, как Марии удалось стать вдохновительницей мирного сопротивления:

Это идёт из детства. Для Маши любое насилие никогда не было приемлемым. Это формировалась на протяжении многих лет: те ценности, которые и она, и я приобрели в семье.

Всегда было очень ясно, что она не приемлет насилия, а в случае споров — потребность в общении и разговоре. Она считает, что конфликты должны решаться мирным путем как в детстве, так и во взрослой жизни.

У Маши всегда было обострённое чувство справедливости. Когда она видела нечестность по отношению к ней или между людьми, это возмущало, она всегда говорила об этом очень открыто. На этот подход также повлияла её жизнь в Германии.

Я — младшая сестра. К младшим относятся иначе, чем к старшим. Мол, те должны в чём-то уступать младшим. Маша всегда возмущалась. Она не понимала, почему она должна пренебрегать своими желаниями ради моей выгоды.

Я думаю, что это описывает её очень четко. Понимание того, что все имеют равные права и что ваша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека.

Как лично вы относитесь к тому, что люди говорят, что выходить с цветами было наивно?

Я поддерживаю ненасильственные формы протеста. Каждый решает сам, как выразить свой протест. В целом я уверена, что путь, выбранный беларусами, был правильным. У нас ещё много работы впереди. Тот факт, что протест был ненасильственным, даёт нам многое на будущее, придаёт нам силы уверенности и единства.

Беларусское общество основано на ценностях — мирное выражении своей позиции. Мы не можем действовать иначе. Это трудный и долгий путь, но мы не предаём свои честность и принципиальность.

Мария знает, что её поддерживают во всём мире. У Маши около 20 международных наград — это поддержка и признание Маши и всех беларусов. Напоминание о том, что Машу не забывают, как и беларусов.

Фото: Maria Kalesnikava / Instagram

Контекст: как ненасильственное сопротивление использовалось как в тоталитарных, так и в демократических обществах

На протяжении столетий люди выбирали ненасильственное сопротивление для отстаивания своих прав. Наиболее ярким примером гражданского сопротивления стали протесты в Индии, связанные с именем Махатмы Ганди. Оттуда пришел термин «сатьяграха», основным принципом которого стал отказ от сотрудничества с несправедливой властью, нарушение законов, противоречащих морали, готовность страдать, не отвечая насилием на насилие.

Ганди стал лицом ненасильственного сопротивления в Индии, но страна смогла избавиться от власти Британской империи только после Второй мировой войны. В том числе из-за массовых протестов.

Протестные движения были в демократических и тоталитарных странах. PALATNO расскажет на нескольких примерах, как люди протестовали и отстаивали свои права в разные периоды истории и в разных странах.

Война во Вьетнаме стала значимой вехой в американской истории. Она пришлась на 1960-е годы, когда в обществе активизировалось движение за права уязвимых групп населения. Особое влияние на антивоенное движение в США оказала борьба за гражданские права темнокожих. Именно оттуда молодёжь, ставшая ядром антивоенного движения, черпала идеи и методы ненасильственного сопротивления.

Во время войны во Вьетнаме женщины создали одну из первых антивоенных организаций. Ее назвали Women Strike for Peace. Её создали в 1961 году, и основной идеей было предотвращение ядерного конфликта между США и СССР.

В 1964 году начинается полномасштабное вмешательство американских войск в конфликт во Вьетнаме. В это время к антивоенному движению подключились многие правозащитные организации. Антивоенное движение использовало широкий спектр методов борьбы: от ненасильственного сопротивления до радикально-силового.

В 1960-х годах сформировалась организация «Студенты за демократическое общество». Молодёжь участвовала в шествиях, демонстрациях, пикетах. Со временем появились новые формы: teach-in (образовательные занятия, где рассказывалось об антивоенном движении), антивоенная агитация, отказ от призыва на военную службу. Во многих университетах США прошли демонстрации и сидячие забастовки. В 1970 году студенты устроили массовые акции протеста после того, как военные Национальной гвардии расстреляли четырёх студентов Кентского университета во время антивоенного митинга.

К 1968 году антивоенное движение в США набрало значительную популярность. В нем участвует не только молодежь, но и ветераны войны во Вьетнаме. Самой крупной демонстрацией стал «Марш на Пентагон», в котором участвовали около 100 000 человек. Закончилось разгоном и арестами. Принудительный разгон демонстраций и применение насилия с обеих сторон со временем стали обычным явлением.

В конце 1960-х антивоенное движение пришло в упадок. Американские военные продолжали сражаться во Вьетнаме, новый кандидат в президенты Ричард Никсон пообещал положить конец войне, а антивоенное движение не смогло объединиться с движением за гражданские права чернокожих.

Хотя немедленных изменений не произошло и война во Вьетнаме не закончилась до середины 1970-х годов, в американской истории антивоенное движение 1960-х годов оказало значительное влияние на продолжающееся понимание обществом участия вооружённых сил в мировых конфликтах.

«Демонстрация семи». Фото: pravo-ural

В 1968 году союзные войска Варшавского договора вторглись в Чехословакию. СССР не нравились демократические перемены в Чехословакии, поэтому Москва решила сменить правительство и установить в Праге более лояльное правительство. Введение войск не осталось незамеченным в Советском Союзе. Многие люди были репрессированы за высказывания и выступления против агрессии советских войск в Чехословакии.

«Демонстрация семерых» стала самой известной акцией советских диссидентов против вторжения в Чехословакию. В полдень 25 августа 1968 года на Красной площади в Москве восемь человек развернули транспаранты на русском и чешском языках: «За нашу и вашу свободу!», «Руки прочь от ЧССР!», «At’ žije svobodné a nezávislé Československo!» («Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!»). Через несколько минут демонстранты были избиты и задержаны милицией и КГБ.

В докладной записке КГБ люди, вышедшие с акцией на Красную площадь, названы «антиобщественными элементами», а сама демонстрация «враждебной деятельностью», «провокационной вылазкой», «антисоветским проявлением».

Участников акции судили от 10 месяцев до двух лет лишения свободы, некоторых отправили на психиатрическое обследование и положили в больницы.

Константин Бабицкий был приговорен к двум годам лишения свободы и отбывал наказание в Коми. Татьяна Баева находилась на площади во время акции, но участники настояли на том, чтобы её отпустили из отделения милиции. Позже девушку отчислили из института и она эмигрировала. Ларису Богораз осудили и сослали в Иркутск. Наталье Горбаневской поставили диагноз «вялотекущая шизофрения». Вадима Делоне осудили к одному году условно. Владимир Дремлюга был осужден и отправлен в ссылку в Якутск до 1974 года. Павел Литвинов сослан в Читинскую область до 1972 года. Виктор Файнберг направлен в психиатрическую больницу на принудительное лечение.

Первый президент Чехии Вацлав Гавел назвал действия демонстрантов «совестью Советского Союза».

На том же месте на Красной площади сорок лет спустя, в 2008 году, прошла акция с транспарантом «За нашу и вашу свободу». В 2013, 2016 и 2018 годах проводились аналогичные акции: российская полиция задержала в общем 19 человек.

Scroll To Top